Дети Глины драфт

— Мы вышли когда все уже смирились с тем, что Перешеек падет. Сверху, из крепости далеко видно было. Тяжелые, лоснящиеся в закатном свете, воды Пепельного моря держали на своих спинах оставшиеся две эскадры экзараха. Кривые ноги встающих в рыдающее огнем небо столбов дыма хоть закрывали обзор. Но все равно каждому из стоящих на стенах было видно, что конец близок. Линии снабжения нам перерезали месяц назад. К тому вечеру в крепости, кроме нашего звена, оставалась неполных две роты. Да и те состояли из ничего не умеющих детей, которые и не убежали-то только потому, что некуда.

Я сижу на ящиках и слушаю Глину. Он залез на подоконник маленького подвального окошка. Кроме него туда никто сесть не может. Ну, не считая Погрома, а Погром — просто здоровенный кот. Жбан говорит, что это мэй-кун, но я не верю. Откуда бы? У Погрома серая свалявшаяся шерсть, облезлая и клочковатая. Какой он мэй-кун? Просто здоровенный котяра. Мне по колено, но когда встает на задние лапы на целую ладонь выше, чем Глина. А когда они завалились в наш подвал полгода назад, Глина был еще на две ладони ниже. Они так и пришли — в двоем. Глина едва волок ноги, и не падал только потому, что цеплялся за шерсть на боку Погрома. Мы когда их первый раз увидели тихо сразу стало, и это при том, что до того как открылась дверь все орали друг на друга. Мы раньше часто друг на друга орали, не то что теперь. Как сейчас помню — Легба и Ярь сцепились, я сижу и жду когда уже Ярь пропишет Легбе с ноги, и тут открывается дверь. Не широко так, но коту хватило бошку просунуть. А Глину я по-началу и не заметил, его из-за Погрома и видно-то не было, считай. А может он специально прятался, с него бы сталось. Так вот, если подумать, он сразу нас тогда взвесил, измерил и нашел, что мы ему подходим. И только после этого упал и отключился. Тогда все и решилось. Мы это, правда, не сразу поняли. Недели две потребовалось. Ну, мне, во всяком случае.