Глава первая, как Ульм подготовил нас к встрече с Эмиссаром.
Карьеры, 5 лет назад.
Старые Кости сидел на своем насесте, и бубнил. Я его не слушал – над шатрами грохотало, по брезенту над моей прохудившейся шляпой стучал дождь, у входа все было в здоровенных градинах – бубнеж Ульма был просто еще одним штрихом к отвратной погоде. Он всегда так, ветер путается в мыслях и вот он гудит, гудит, не может остановиться. Ну пока он гудит с насеста, можно не обращать внимания, и продолжать работать.
Да, какая уж тут работа, один нагар с фитиля. Я должен был посмотреть на
план развертки, который мне уже два дня тому притаранили Круглый и Кристо. Оба аж светились – будто их натерли о кошачью спину, искры так и бегали. Очень им нравился их план. Круглый аж подпрыгивал – я прям видел как у него над головой новый этаж башни возникает. Как всегда – нашел игрушку, и все – давайте все бросать, старый этаж снесем, новый построим и заживем. Ну и Кристо, он по-спокойней конечно, но тоже – бу-бу-бу: “Сколько можно в глине сидеть, мы здесь не для этого”. Дескать СтаршОй, я все понимаю, Великий План и все дела, что ж мы без понятия что-ли? Понятно дело, надо и периметр держать, и коалин грузить. Но мы ж пришли сюда Башню строить. Давай отожмем пару парней у Легата и сбацаем этажик?
“Этажик”. Этажик, а? Иногда мне казалось, что “Еще Этажик” должно стать нашим, так его, боевым гимном. Так и представляю – небеса разверзлись, големы прут, и зенки их уже на валу видать, и тут парни затягивают “Еще этааааж, и заживеееем”. Определенно, надо подкинуть Йи-Ха идею – будет хотя бы весело. А то без песен под дождем из глины все, что можно делать это развлекаться глядя, как големы страдают. Они конечно забавные нелепцы, пока строй не прорвут, но это то еще развлечение.
В общем, я опять сбился – мне надо было посмотреть на проекцию этажа, и кивнуть. Я последнее время редко правил планы – парни сами молодцы, ну да и не зодчий я. Я ж про то как знаки малевать на броне, да? Вот ежи ли вам, например ламеляр сбацать, да хоть на каждого, и в цепь строй знаком связать – это ко мне. А Башни… Башни я строил во времена, когда их и сараем то назвать было много. И как меня в главные архитекторы занесло? Самому смешно.
И вот стою я над столом, проекцию развернул, свечи по кругу стоят – больше капают на план, чем светят. Я пытаюсь развернуть в голове проекцию, а не фоне – дождь и бубнеж Ульма.
И тут Ульм со своей сидушки скок! Сел напротив меня, как он любит – задом наперед на стул. Все у него так – тень вперед свечки. Понял, видать, что я его не слушаю и пытаюсь работать. А Ульм не может допустить чтоб его не слушали. Как так, Джордж вместо того чтобы заниматься самым главным – разговорами с его величеством Ульмом, решил заняться работой? Непорядок! – Ну и все. Сел и давай таращиться. Значит разговор будет. Ох. Когда ж я пацанам проекцию-то отдам? Ладно придется послушать.
Ну вот он и говорит.
– И тогда големы за нас доставят коалин в ставку!
– Ульм, так нельзя. Ты опять начал разговор в полночь, пропустив и вечер, и полдень и даже утро. Я что-то не смекаю, ни о чем ты, ни при чем тут я. Давай ты начнешь с утра?
– Хорошо, Джордж, ладно, я повторю.
Вот ведь зараза! Повторит он. Теперь выглядит так, что он мне как маленькому по второй должен втирать, а ведь сам все напутал. Уф. Ладно, я опять сделал вид, что так и надо и продолжил слушать.
– Помнишь прошлый караван с глиной, который мы отправили Конклаву?
– Угу
– И что они сказали? Помнишь?
– Да как всегда! “Парни, Ставка вами гордится. Мы понимаем, что в это нелегкое время на ваши плечи упала вся тяжесть, бла-бла-бла”. Опять пели как южный ветер в ирисах, и все чтобы докинуть нам работы. “Но, конечно нам с вами нужно добывать больше каолина. Наши средства не бесконечны, корпус должен научиться обеспечивать себя сам. И кстати, к вам на подмогу отправляем эмиссара агатовой стражи – он интересовался, можем ли мы организовать поставку и для них. КОНЕЧНО, не за спасибо, но вы уж встретьте его в лучшем виде”. Это, Ульм, я очень хорошо помню – вот аккурат завтра, когда будет примерно второй прилив глины, жопы у нас будут в огне, парни будут опять на руках держать проекцию, потому, что ты мне так и не дал времени развернуть ее как следует, центурион опять прибежит в ставку, потому, что по любому что-то опять обвалится и ему опять будут нужны ВСЕ ВАШИ СИЛЫ ДЖОРДЖ, ВСЕ ЧТО МЫ МОЖЕМ ДАТЬ, вот зуб на холодец, именно в этот момент припрется Эмиссар. По-любому он будет в пурпуре, весь такой важный, и мне надо будет все бросить и сделать ему экскурсию. Показать, значит, передовые достижения магической мысли, сводить на мыс, и дать осмотреть перспективы самолично. Чтобы он оценил, и проникся, ага. Что-то мне подсказывает, что мы опять за так глины наедимся, да еще и с риском просрать высоту. Как так такое забудешь?
– Вот, вот! Эмиссаров я на своем веку повидал! Этого я не знаю, но ничего, познакомимся, договоримся.
Старые кости завелся. Видно было, что в его персональном космосе он уже оседлал не только меня и Легата, но и на спине этого, еще не знакомого ему эмиссара, уже готов ехать аккурат на вершину Седьмого Холма. Да, не, это мелко – далась Ульму наша старушка столица, наверняка у него есть план помасштабней – сегодня мы в столице, а завтра на парящем континенте, дайте срок. Ну вот, я оказался прав.
– У них же сейчас кругом проблемы. Им Ставка выдала подряд, а кроме нас ему его никто и не поставит. Ультрасы по брови в глине, Червонный Грай и вовсе отступает. Вот мы и подпишем с ним контракт! А потом у нас будет свой собственный эмиссар, в Холмах, а?
– Ульм, угомонись. Мы тоже по брови в глине. А не отступаем только потому что нам в прошлый раз опять свезло. Ну и потому, что у меня парни злые как черти были, и гестаты опять на себе вывезли финал. А то мы бы сейчас вооон за тем лесочком бы пытались восстановить хоть что-то. Опять ты нас подпишешь, а парни они знаешь не заговоренные у меня и обжиг не прошли. Ты нас с глиняной ротой не путай.
– Да ладно, Джордж, чего ты разошелся в самом деле. Эмиссара не я присылаю, надо просто подготовиться, и чем-то его впечатлить. А я же тебе и говорю чем! Смотри что я придумал!
Тут Ульм полез в свою потрепанную сумку и выудил оттуда какой-то жеваный свиток. Кажется, с одной из сторон был один из первых планов нашей Башни – из тех, что где-то надыбал еще до встречи с нами. Весь такой изящный, с росчерками, прям как в лучших кодексах. Но эта сторона Ульма уже не интересовала.
Он развернул свиток – на второй стороне оказалась грубо набросанная проекция. Я тогда еще подумал – вряд ли Ульм ее сам родил. Опять прочел в каком-то кодексе, из новых, поправил что-то и сейчас опять расскажет мне про небесный простор и замки тонкого фарфора. Ну, так и есть: – Ты посмотри! Вот видишь строение голема? – Угу. Ульм, уж как голем устроен я знаю надежно. Сверху глина, внутри Слово. Это у меня каждый герольд знает, тот еще сюрприз. – Но какое Слово, какое Слово, Джордж? Ты же не напишешь его? – Ясно дело нет, умел бы я Слово писать, я бы тут в глине не копался, Ульм. Только, сколько я знаю, живой человек его написать не может. Ну, если не считать сказок про Джека. – Вот! Кажется я опять попался в силки. Он такого от меня и ждал. – Вот! Ульм соскочил со своего насеста и давай ходить как кулик – подпрыгивает, головой трясет, и смотрит на тебя, в бок. Ну как есть, птица какая – кулик вот, опять же, или там грач. – И не надо самому Слово писать! Сами нам его напишут, и сами в Склады пойдут. – Кто? – Так големы же! – Господи Ульм, как ты себе это видишь? Не, ну реально, это через край, даже для тебя. Это что получается, нашим опять хватать глиняного парня. Да так чтоб не расколоть, да? Тащить его к Башне, он кстати будет против. И остальные тоже. И вот даже, допустим, Центурион нам выделит, ну, например манипулу, а он кстати пошлет тебя с этой идеей, у нас пошлет, и матушек наших. И так легион на половинном довольствии, а глины мы накосили полторы нормы, помнишь? Но допустим ты его уболтаешь, с тебя станется. И вот короче мы его приволокли, умудрились как-то не кокнуть ему башку, а дальше что? – Ну а дальше, Уолдо уже научился строить для каолина нотальный план. Посадим его в башню, облака поднимем и получим оттиск имени. – Погоди, погоди, Ульм. Ты на солнышке сидел? Перегрелся? Как это мы облака поднимем? Кем, песья тень? Йх у нас, по твоей кстати просьбе, продолжает клепать турель. Башню всю перекосило от этого, и, помяни мое слово, нам это еще аукнется, но он почти закончил. И даже, кстати, рад. Ну да, Йха не сложно обрадовать - дай ему что-нибудь взорвать, и счастья на два рассвета хватит, так он будет светиться. Кристо и Круглый у нас наконец-то начали строить новый этаж.
Тут я, надо сказать, по краешку тени прошел. Я, конечно не соврал, врать в нашем деле нельзя совсем, не заметишь как оп! А ты уже и не огонь, а фитиль. Но отмашку я парням дал вот только что, и даже толком и не вник, что же они там придумали. Но, по крайней мере, это было что-то похожее на то, зачем мы вообще в Глиняный Поход пошли.
– Игла еще мелкая, а Унция и Белый свет приписаны к гестатам и принципам. Они ебе, конечно, не шибко рады, но кто-то же должен Центуриону мечи поджигать? А больше, Ульм, у меня никого и нет. – Но, Джордж, ты представь – научимся писать големами слово… Да ладно! Даже и не научимся. Просто встреться с Эмиссаром и расскажи как мы это делать будем. – Я? Ульм, я ведь ему все как есть скажу. Ты правда этого хочешь? – Ну… Ну хорошо, хорошо. Я пока поговорю с ним сам. А ты пока покажи проекцию парням, а как встречать эмиссара обсудим на капитуле. Может нам чуток средств подкинут – поднаймем парней, будет кому этим заняться! – Да господи, Ульм!
…но Ульм уже выходил из шатра, и я увидел что его встречает Уолдо. Я кстати не удивлюсь, если узнаю, что он опять все, что мы тут говорили слушал. Уолдо у нас считает, что знать все разговоры его священное право.
Ну я и плюнул. Объяснить Ульму, что встроить тень имени мага в башню вот так сходу нельзя мне не удалось ни разу. Ну, что с тощего филина перья считать, может нам капитул под это и правда пайку лишнюю подкинет, все в гору. Да… Не сказать чтобы я был тогда молодой, а вот глупый как роса. Ну да, теперь не то. Жаль, конечно, что молодому себе тень не поправить, ну дак что уж.
В общем, когда Круглый пришел узнать что я думаю про проекцию его ждал сюрприз.